После долгого перерыва







На злобу дня, на шум его, на ярость,
На боль, на бесполезность кулаков
Рука не поднялась писать. Осталась
Усталость. День мелькнул и был таков.
Я слышу темноту...В ней звезды шепчут
Про тихий рост цветка сквозь толщь земли,
И тишина ложится мне на плечи,
Как спать легли давно уже шмели,
Которым снится сон про глубь бутона
Растущего из-под земли цветка,
Спешащего к утру быть опыленным
И повзрослевшим к вечеру слегка.
Слагаемые ночи - тишь и темень,
Красивей: темнота и тишина,
В которых звезды - близнецы растений,
А я как шмель в тиши норы одна.
Да, что я объясняю, право дело,
Необъяснимость трогательных чувств
Петитом черным на экране белом,
Ведь если космос в междустрочье пуст,
То междустрочье надо междуречьем
Уметь представить: зелень берегов,
Леса, поля , таинственные встречи
И долгожданный тихий теплый кров.
Я просто отдыхаю между строчек -
Здесь места нет загруженности дня-
Растет цветок, звезда любовь пророчит
Из тишины ночной внутри меня.
Не помню кто
Не помню, кто...Но поднимаюсь вверх
По лестнице утраченного дома,
Где ждет меня забытый человек,
Бесспорно хорошо со мной знакомый.
И в комнате, пустой и гулкой, вздох
По стенам, угасая, бьется эхом.
Досадно, что в душе переполох
Был лишь с пути сбивающей помехой.
Заглядывая пустоте вовнутрь,
Прошу оставить в прошлом взгляд колючий,
Не помню, чей...В одно из серых утр
Утраченное умолю: не мучай...
Без экспрессии
Взгляд блуждает по фотографиям
С морем, берегом, облаками.
Я снимала...Вопрос: была ли я Там...
Ступала ли там ногами?

Время мерно стучит на вертеле:
Тамтамтам...Откуда ты родом?
Из краев, где мы с мамой встретились?
Или раньше в ней за полгода?

За века, за тысячелетия?
Там сидела я каменным Буддой
Без экспрессии междометий всех,
Наблюдая за дрейфом люда...

В лодке девочка в Черном море.
С весел дедовых падают капли.
Та же бездна была под Ноем,
В глубине те же черные камни.

Весла давят в мои ладони.
На корме еле различимый
Кто-то, долго еще не рожденный,
Но любимый, уже любимый...
Небожители
Небожители, говорите вы…Небожители?
А не путаете? Не клептоманы?
Приживалы небесной обители,
Проверьте, выверните карманы.
Небожители, говорите?...Безбожники!
Врываетесь в офис небесных сфер,
И все равно вам - у бога или сапожника-
Просите звездочку. Нужный размер
Начальник торопится вам подобрать,
Чтобы ушли скорее. Лезет на антресоль.
Вы - тут как тут - криво лежащее – хвать:
Слова, парафразы, перец, пыль, соль...
А он наконец приносит выбранную звезду,
Сует вам в руки, надеется, что угодил.
Вы, бесстыжие, говорите не ту
Хотелось вам…Он садится без сил,
Разводит руками..Идите-ка прочь.
И вы, небожители, с неба бежите,
Чтобы ворованное перетолочь
И выдавать за свое земным жителям.
Битком набиты чуланы мыслями, смыслами.
Встреча мыслей со смыслами всегда под вопросом.
Вор чахнет в страхе кащеевом быть обысканным,
Взысканным быть и оставленным с носом.
Но иногда, очень редко, из пыли, из соли, из слов
Жемчуг рождается…Распоряжались бы аккуратней,
Не вознося себя сразу выше тех облаков,
С которых вы хлам крали неоднократно…
Вы же - летать, рядиться, кичиться! А он
Сверху жалеет вас и призывает лечиться:
Это болезнь, не выбор. С ней вместе и сонм
Злых осложнений в придачу сторицей.
Небожители, говорите вы…Небожители?
С неба тянет на Землю, с Земли на облако?
При транспортировке объяснят, кого вы обидели,
Ангелы, спускающие вас с неба волоком.
Осенний лес
Уж если смерть, хотелось бы такой, Как умирают осенью деревья: С прямой осанкой, гордой головой, С достоинством и верой в возрожденье.
Весь лес – опрятный кряжистый старик, Читающий в качалке-кресле небо - Одну из самых древних мудрых книг, Раскрытую над каждым, где б он не был.
И погружаясь до корней и трав В мир чтения вселенских откровений, Лес, нищий духом, летний лоск поправ, Свои богатства раздает в смиреньи.
Причесан ветром и умыт дождем, Он пахнет сладковато-пряным мылом, И столько красоты и силы в нем, Что даже смерть не кажется постылой.

Собака из Кикинды. Пса из града Кикинда. Dog from Kikinda.

Подошла и положила голову на колени. Янтарные глаза, рыжие ресницы. Шерсть яичного цвета, как грунтовка для икон. Даже впалые бока, хромота и колтуны не мешают понять, что это красивая собака, и такая моя, хоть реви. Фотографироваться не давалась. Смотрела с надеждой, но когда я ей объяснила, что не могу ее взять, глазки потухли и сказали: «Ничего, я привыкла». «Жди, я принесу тебе сосиску». Благодарнo ткнулась носом. Такая нежная. Кто-то учил ее командам. Реагирует на движения рук. Садится, ложится. Не назойливая! Дядька шёл мимо, радостно похвалил: «Какая красивая!» «Не моя!» «Не ваша?» удивился. Разве моя была бы в колтунах? Дошла до ветеринара. Увы, не говорят ни на каких языках. Забросила клич в Инстаграм, а вдруг отзовутся? Что мы ещё можем сделать?
Уезжая из Кикинды, я искала ее глазами. Не встретила. Колбаса в сумке так и уехала с нами в Будапешт. Мозг выдумывал фантастические способы забрать собаку с собой в Ирландию. Но даже, если бы было время и деньги, то карантин по бешенству в 6 месяцев стал бы непреодолимым препятствием. Бездомные собаки носятся по Сербии стаями. Почему мне так жаль именно эту? Потому что она не выживет на улице. Это домашняя псинка, которую предали. Она подает лапу, она ложится и садится по команде...Бездомные собаки огрызаются на нее. Аристократка, выкинутая в бездомную жизнь волей судьбы. Она бежит к детям, виляя хвостом, а бабушки и мамы отстраняют от нее детей, потому что большая и грязная.
Из Сербской организации по спасению животных пришла стандартная отписка с циничным призывом обратиться в другие соотвествующие организации. Но других организация нет! Я попросила прислать мне хотя бы названий. Тишина.
Добрый человек из Кикинды! А, добрый человек из Кикинды! Найдись и забери к себе домой самого верного на свете друга.
#кикинда #сербия #kikinda #serbia #pleasrecuethedog #savethedog#bestfriend #bepeople

Перевод Пантеры Рильке

Остывшие зрачки не держат взгляда,
Устав от карусели прутьев. Он
Не видит больше мира, кроме ада
Из прутьев, где метаться обречен.
Как будто злая воля в центре клетки
Повергла зверя в мрачный ритуал:
Кружить  тропой  невидимой разметки,
Лишая  прав на силу и оскал .   
Лишь изредка зрачок откинет штору,
И тут же  импульс, явленный извне,
Стремится стылость членов раззадорить,
Но стынет сам в сердечной глубине.



Мать Мария и маленькая часовня




Я называю ее Елизаветой Кузьминой-Караваевой, потому что зацепилась за это имя, живя в городе Бад Наугейме, интересуясь жизнью и творчеством Александра Блока. И ничего не поделать с разумом, который внутри меня называет Блока Сашурой...Приезжал он в курортный городок Бад Наугейм с мамой и тетей, скучал здесь порой, но и встретил свою К.С, Ксению Садовскую, без которой не родились бы прекрасные поэтические строки...Бедная Ксения, которая была почти на 20 лет старше Саши...Она умерла нищей в больнице Одессы, и персонал с удивлением обнаружил у старухи блоковские письма после смерти.
А Любу Менделееву Сашура так и не свозил на воды в Бад Наугейм. Вмешалась Первая Мировая Война.
Обо всем этом много написано...Мне же нравилось представлять, гуляя по городу и его паркам, как Сашура то с мамой, то с тетей, то с К.С. прогуливались по тем же маршрутам, и старые дома, и даже деревья помнят их, как помнят теперь меня...Я должна была вскоре родить четвертого ребенка, когда проездом в БН заехал друг по переписке, завязавшейся из-за общего интереса к Блоку, из Екатеринбурга. Будучи компьюторщиком, он написал огромную работу, посвященную поэту, и Блок нас подружил и объединил в редкую компанию, в которой можно было вдохновенно прогуляться по домам, в которых жил поэт, во время своих трех пребываний в БН. Конечно, прогуливаясь втроем(в животе толкалась моя дочка, а сыновья были в школах), мы разыскали и дом, в котором останавливалась Караваева. Грешным делом немного подтрунивали над ней - не зло, а как над своей хорошей знакомой чудачкой. Все-таки ее отношение к Блоку носило забавный характер и было, кажется, ей самой непонятно.
Конечно, я уже бывала рядом с маленькой капеллой вблизи с Оксштадтом, до которой совсем недалеко от Бад Наугейма, но дойти до нее в тот раз сил у меня не было, а у друга не было времени. Эту маленькую церковку упоминает Елизавета Караваева в своем письме из БН Блоку.
И вот, спустя 13 лет - ровно столько, сколько я не живу в БН - с мужем и подругой мы оказались рядом с Hollarkapelle...
Летели в Германию и были не до конца уверены. что попадем на цветение черешни в Оксштадте - городишке, расположенном рядом с Бад Наугеймом и Фридбергом. Повезло! Мало того, совершенно случайно вырвали у погоды удачный день и насладились садами сполна. Оксштадт живет этими садами, плавно перетекающими от домиков в низине на невысокие холмы(вернее, все наоборот - сады перетекают с горы на город). Деревья строго культивируются. У каждого молодого или старого дерева есть хозяин. Тут и там окучивается, прививается, поливается, удобряется, подстригается, и все равно можно утонуть с ощущением уединенности и первозданности в пенном благоухающем море черешневого цветения. Конечно, встречаются и яблоньки, и груши, и вишни...Въезд в Оксштадт раньше "украшал" уникальный дорожный знак - проезд на танках запрещен. О да, это была зона послевоенной американской оккупации, о чем напоминают рвы, странные сооружения и неожиданно широкая асфальтовая дорога по верху горы, искореженная тяжелыми гусеницами танков. Это воспоминание из прошлого все больше стирается с Черешневой горы, но до конца никогда не будет забыто. А в бывших американских военных поселениях теперь живут беженцы, и, кстати, для того, кто дочитал до этого места, должна заметить, что мои знакомые немцы исключительно благодушно и с состраданием относятся к новым соседям, и это очень подкупает и вызывает уважение.
Но вернусь к Елизавете Караваевой...Я могла бы пересказать историю ее жизни, но если у вас есть интерес, вы и без меня прочитаете все в интернете. Погибла она в газовой камере концлагеря Равенсбрюка в 1945 году, не дождавшись одной недели до освобождения лагеря советскими солдатами. Поэт, богослов, монахиня...Удивительная, многогранная женщина с милой доброй улыбкой...
Наконец приведу ее письмо из БН Блоку. Написано оно в 1912 году. Так уж совпало, что мы оказались в тех же местах в описываемое время года, апрельские дни. Поэтому я смело проиллюстрирую письмо своими фотографиями.
  Россия. Петербург

М. Монетная, 9, кв. 27
Александру Александровичу Блоку

Привет из Наугейма (Германия)
Елизавета Кузьмина-Караваева

Мне хочется написать Вам, что в Наугейме сейчас на каштанах цветы, как свечи, зажглись, что около градинеру воздух морем пахнет, что тишина здесь ни о жизни, ни о смерти не знает: даже больные в курзалах забыли обо всем. Я сидела целый час на башне во Фридберге. Меня там запер садовник, чтобы я могла много рисовать. Мне кажется, что много в Ваших стихах я люблю еще больше, чем раньше любила; думала об этом и смотрела с Иоганнисберга на город; на старое кладбище и буро-красные крыши около него, на парк и серые крыши вилл. Знаете ли Вы здесь потерянную среди полей и яблонь Hollur’s Karell’у? Я ее нашла и обрадовалась. Кажется, что тишина, как облако, неподвижна, и в мыслях моих неподвижными крыльями облако распласталось. И не верю, что этому конец будет. И усталость, которая была, и которая есть, только радует, как радует туман иногда. Я думаю, что полюбила здесь, может быть, путь, что Вы нашли и полюбили, но во всяком случае рада, что полюбила и что могу Вам это написать. Если смогу, то хотела бы Вас порадовать, написав о том, что Вы здесь знаете: как оно живет и старится. Если смогу ответить, то спросите. На озере лебеди плавают. А на маленьком острове на яйцах белая птица сидит и при мне лебедят выведет. Мое окно выходит на Иоганнисберг, и по ночам там белые фонари горят, а внизу каштаны свечами мерцают. Я не верю, что в Петербурге нет каштанов, и красных крыш, и душного, сырого воздуха, и серых дорожек, и белых с черными ветками яблонь. Тишина звенит; и покой как колокол вечерний. Во Фридберге,- знаю,- был кто-то печальный и тихий и взбирался на башню, где всегда ветренно, и где полосы озимей внизу дугами сплетаются.

Очень, очень хочу порадовать Вас, прислать Вам привет от того, что Вы любили. Не знаю, увижу ли это за тем, что уже увидала и полюбила. Если захотите спросить и поверите, что смогу дать ответ, напишите.

Мой адрес: Bad Nauheim. Britaniestrasse. Villa Fontana.

Привет. Елиз. Кузьмина-Караваева (1912)


Hollarkapelle, упомянутая в письме. На этом месте была древняя деревушка Холлар. После полного разрушения часовня была заново отстроена в 1722 году. Вокруг только сады и поля.

Вдалеке различима башня города Фридберга, про которую пишет Караваева. Адольфстурм, башня Адольфа - так называется это забавное сооружение, построенное сумасшедшим Адольфом(задолго до того Адольфа, про которого вы подумали).
Если в названии города есть Bad, то скорее всего в этом городе-курорте помимо источников с целебной водой, есть и градирни - шалашики из специальных веток, поверх  которые закачивается соленая вода из источников. Вода капельками ниспадает вниз, создавая туман, которым охотно дышат курортники, считая, что сие полезно для сердца и легких. В жару возле градирен приятно посидеть в прохладе и подышать морским бризом.

Вспоминая Евгения Евтушенко

(заметка и фотография моего мужа)

- Когда это было?
- Лет 20 назад.
- А точнее?
- Году в 1996-98.
- Почти попал. Январь 1997.
- Откуда такая нечеловеческая точность?
- А я и не человек. Я наклейка в твоем фотоальбоме.
Театральный сезон в Русском театре во Франкфурта на Майне еще в полном разгаре. Художественный руководитель театра несравненная ныне покойная Ольга Конская пригласила Евгения Александровича на вечер поэзии. Он покорил нас и часа два держал колоссальный эмоциональный накал. Позже я перечитывал сборник с красивым автографом, но не всегда находил в себе тех сильных эмоций без авторского прочтения. После выступления Ольга подвела меня к знаменитому автору – развлекай мол!
- Чего изволите?
- Я впервые в Германии, и хочу попробовать пива «Доппель-бок»
- Поехали! (Хотя я понятия не имею о таком пиве. Здесь много всяких сортов варят – может и найдем – этого я не сказал).
Сажаю Евгения Александровича в машину. Какой он высокий – еле втиснулся в немаленькую Мицубиси-Галант! На этом месте уже сидел другой великий во всех смыслах человек - Олег Басилашвили – под ним машинка вообще просела. Но по высоте Евгений Александрович установил рекорд, державшийся до того, как подрос младший сын. Хотя машина не дожила… В ресторан входим за час до закрытия. В Германии тогда с этим было строго – попробуй задержись на пару минут и пошуми с персоналом на эту тему – переночуешь в каталажке. С пивом облом – нет такого. Менеджер пояснил почему я при всей любви к пиву, никогда не встречал Bockbiere в окрестностях Франкфурта – его там просто не делают, не знают и в барах не наливают. То есть, может в особо продвинутых магазинах можно найти бутылочку… Но, во-первых, все уже закрыто, а во-вторых, Евгений Александрович требует разливного. Разошелся не на шутку, не верит моему переводу, рвется в другой ресторан. Я его понимаю – такую мелкую мечту грех не осуществить. Но с другой стороны, мы рискуем остаться вообще без ужина, чего он, похоже, не понимает. И я иду ва-банк.
- Давайте вместо «козлиного», я закажу Вам своего любимого пшеничного нефильтрованного (тоже кстати не местный сорт, но популярный). И если не понравится, лейте пиво мне на голову, и поедем искать Ваш заветный «Bock». А понравится – успокаиваемся и сидим до закрытия. Решил – в крайнем случае, будет что рассказать внукам. Но понравилось Поэту Баварское пшеничное. Я вообще редко встречал, кому оно не нравится, так что риска почти не было. А говорили мы потом о жизни, о разных странах, ниочем. Надо было наверно расспросить великого человека о чем-нибудь умном, да и поделиться с вами откровением. Или выдумать вот сейчас целиком какую-нибудь сенсацию. Он-то уже не сможет опровергнуть. А я вам о пиве…Земля Вам пухом, Евгений Александрович Евтушенко!













Опять про Акунина...

При хронической неуспеваемости и заметной нецелесообразности писанины, а также нахождении лишним нервничание при ее производстве, черкну ка я то, что мелькнуло на днях в голове...
Дочка(11), билингва, выросшая в Ирландии, слушала "Детскую книгу" Акунина...В какой-то момент я вдруг поняла, что обычно назойливое дите перестало выплескиваться из комнаты. Красится что ли? На компе что ли сидит?
Муж говорит: "Да она "Детскую книгу" слушает..."(аудио)
Несемся дальше, что-то делаем...Однажды вечером на днях дите выходит из комнаты с траурным лицом и постепенно пускается в рев...Взрослая такая девица, между прочим...На вид все 16-ть..."Книга закоооончилааась!"
Господи ты Боже мой зеленоглазый! В наше-то время...Моя-то плюпа, выросшая среди диких кельтов, провалилась на неколько дней в магию этого бывшего гениальным писателя...Как я ее понимаю! При маленьких детях сама не спала ночами до прочтения последней строчки. А потом с мальчишками ставили дома палатку и засыпали под чтения мною "Левиафана"...
Хорошие воспоминания, которых не вычеркнешь...Интересное, качественное чтиво...
А теперь что? Тесто без дрожжей...Писатель разлюбил читателя. Презрел.
Дам однако дитю послушать "Внеклассное чтение", часть про Митридата, естественно...
                                                                                                                                Читатель. Ница.

Чарлстон

Захотелось написать про любимый город. Жаль, что повод для порыва печальный.

Чарлстон, гордо несущий звание города-джентельмена, город, бережно хранящий мир, за который молятся люди всех цветов кожи в многочисленных церквях, город самых гостепреимных людей на свете...

Дорогие чарлстонцы, не подумайте, что мы так глупы, чтобы не видеть прочные корни расизма, мощно уходящие в богатую землю Южной Каролины...Но тем ценнее сосуществование разноцветных людей в ярком тропическом городе и окрестностях американского Юга. Мы-то чем лучше...Не встречала больших расистов, чем эмигранты из бывшего СССР. Как будто они не гости в новой стране обитания...Только приехав, они начинают брюзжать по поводу черных, которые, между прочим, вековые граждане США.

Но не об этом, не об этом...

Молодой человек 21-ого года от роду пришел в церковь, где пастор с исторической плантаторской фамилией читал, как обычно по средам, библию с прихожанами. Молодой человек молился вместе со всеми, а потом достал ружье, которое ему недавно подарил на День Рождения отец, и со словами: "Я должен это сделать. Вы насилуете наших женщин и захватываете власть в стране!" пять раз выстрелил, убив 9-ых людей, в том числе пастора...Эту информацию я вычитала в немецкой прессе, как и то, что преступник уже арестовывался в этом году два раза за наркотики и взлом.

Американские друзья молятся за город и страну, и мы молимся вместе с ними. Ненависть - это всегда победа дьявола. Мне не нравится американский президент, но цвет его кожи, поверьте, не играет в отношении к нему никакой роли, и когда я вижу в сообщениях моих правдолюбивых друзей, ни разу не побывавших в США, обзывательства в адрес Обамы с расиситскими низостями, хочу предложить им отложить в сторону ханжеские предрассудки и выражаться лучше по матери...Грубо, но унижает вас меньше.

Наш чарлстонский православный священник, глубоко пораженный случившимся, обращается к пастве практически с просьбой постараться не осуждать заблудшую душу и простить преступника...Это высший пилотаж христианства, который, увы, лично мне не доступен. Негодяй заслуживает самого строгого наказания и осуждения со стороны общества.

Чудо рождения

Перевод с армянского. Виктор Овсепян.

Ты есть сынок. Значит, есть прошлое и будущее.

1.
Невозможно, сынок...Непонятно, как свечка не гаснет, пламенея сквозь дождь...Капли падают мимо нее...Объяснить я не в силах...Словно фокус немыслимо сложный...

2.
-Что?
3.
...Это «что» твое... Именно «что». Этот звук с твоих губ улетевший и подхваченный мной, моим слухом...Только Богу известно, откуда слетело на нас это «что» угасающим слабеньким эхом, стихающим звуком....Но как же оно велико!
4.
...Слава Богу, сынок, что ты есть. Я тебе передал эстафету. Путь свечи был далек. Сам реши, что ты сделаешь с ней. В вечном хаосе знаю одну лишь константу – рожденье, абсолютное чудо, как Рильке его обозначил. Может быть, нерожденные тоже имеют свой мир, о котором, увы, ничего не могу рассказать я. Но рожденье – глагол, воплощение творчества Бога в третьем времени – будущем, шансе на завтрашний день.
5.
Обернись и прищурься. Ты видишь, там он и она? Те мужчина и женщина, вовсе не ведая цели, в мир приносят  тебя, как свечу. Твое Я сквозь дождливую ночь виртуозно проносят. Ты бы мог не случиться, коль капля дождя прервала бы полет светлячка над травою. Но нельзя изменить того, что предрешено. И тебе суждено появиться.





6.
Это чудо, сынок...Миллион долгих лет до тебя поцелуй неких уст обусловил твое появленье...Лишь один поцелуй в череде миллионов других...Мигом позже иль раньше, и ты бы на свет не явился...Обними бы  Адам  Еву мигом поздней, мы читали б теперь совершенно другие легенды... 
7.
Мальчик срывал одуванчики, песенку напевая. Нежный его голосок ветер принес мне с опушки:

Хвала тебе, дедушка дедушки,
Нашедшему бабушку дедушки,
С которой родили прадедушку.
Хвала моему прадедушке,
Встретившему прабабушку,
С которой родили дедушку.
Хвала моему дедушке,
Встретившему бабушку,
С которой родили отца.
Хвала моему отцу,
Встретившему маму,
С которой родили меня.

Мальчик сжимал  одуванчики, не замечая пушинок, вторящих песне по-своему, прочь от него уносящих семечки к цели их жизни.

8.
Словно дождь выпадали на землю мильоны болезней, несчастий,  мильоны смертей и бесплодий, но свеча твоей жизни горела. Это кажется невероятным. Под ударами божеских молний не погиб ни один из мальчишек, ставших время спустя отцами – это были, сынок, твои прадеды. Так решалось твое рождение.
...Но могло решиться иначе. Ты, сынок, мог бы и не родиться. И никто не узнал бы об этом...Посчитай, сколько было мальчишек, скольких молний они избежали, и поверь, необыкновенно и чудесно твое рождение.
9. Сколько связей окрепло, а сколько порвалось, сколько было счастливых любовей, сколько страсти сдержалось и наоборот для того, чтобы свет ты увидел. Ты – великая цель. Смысл любви и смертей – в непременном  рожденьи кого-то.
10.
Невозможно, сынок...Но живым  с Аварайрского поля доброволец-крестьянин вернулся. Не погиб, не пропал  среди  тысячи жертв... Поселился в Ани много позже один его правнук, сын которого выбрался из-под развалин  Ани, для того, чтоб родился другой из потомков , тот, что чудом сберегся от капель дождя  Алп-Арслана, Ленк-Темура, Шах-Аббаса, от монголов и тюрков ...Из Ани он проследовал в Карс, Муш покинув, отправивился в край Бюроканский, Бюрокан поменял на Джавах,  для того лишь, чтоб ты появился.
11.
Не могу утверждать, что великие мы: я,  отец мой, и ты, мой сынок...Мы как будто три времени на прямой, три этапа одной эстафеты, и великое нечто несем мы в себе, а откуда, лишь Богу известно ...Это чудо, поверь мне, сынок,  Все болезни, невзгоды, потопы, войны, голод, пожары, резня – это дождь, сквозь который свеча твоего бытия пронесла свое яркое пламя.
12.
Невозможно, сынок...Это пламя свечи, что не гаснет в ночи под дождем...Я не знаю, откуда свеча, но на ближнем отрезке пути Оваким передал ее Овсепу, Овсеп Петросу, Петрос Григорию, от которого принял Акоп, от Акопа ушла она к Виктору, Виктор отдал Сааку ...Это нечто великое, сын...Быть на свете хоть миг, означает взять зажженную Богом свечу, тем приняв эстафету спасенья света, что родился когда-то во тьме в день первый...
Слава Богу, сынок, ты есть. Значит, есть великое прошлое и настанет великое завтра.

Эльфийский Король

Ко дню поэзии мне удалось наконец завершить перевод стихотворения великого немецого поэта Иоганна Вольфганга фон Гете "Erlkönig", известного в русскоязычной среде как "Лесной Король" в замечательном переводе Жуковского. Отдельно надо рассказывать, как я мучилась с этим стихотворением, как несколько недель ложилась и просыпалась с умирающим у меня в руках ребенком...Это я к тому, что в перевод вложен колоссальный труд. И у меня была исключительная возможность оценить труд Жуковского, который создал свой маленький шедевр, маленький мистический триллер, который, с одной стороны, не является точным перессказом Гете, но с другой, является великолепным переложением баллады для тогдашнего русского читателя. На этом предисловие заканчиваю, что сделать очень тяжело, так как страшно отпускать моего тамагочи на волю...Мы с ним стали зависимы друг от друга за дни выяснения отношений.



ЭЛЬФИЙСКИЙ КОРОЛЬ

Кто с ветром отправился из дому прочь

И  гонит коня сквозь ненастную  ночь?

Верхом скачут двое по мерзлой земле -

Ездок согревает ребенка в седле.

- Сынок, чем напуган? Скажи, не тая!

- Отец, видишь рядом с рекой  Короля?

В колючей короне, высок и могуч …

- Я вижу в воде отражение туч.

- Мой мальчик, со мною пойти ты готов

К эльфийским чертогам в долину цветов?

В парчовом наряде фигуре подстать

Там ждет-не дождется тебя моя мать.

- Ты слышишь, как шепотом,  милый  отец,

Король зазывает меня во дворец?

- Тебе показалось, не бойся, сынок,

Я слышу лишь шелест прибрежных осок.

- Прекрасный ребенок, пойдем через лес

К ночным хороводам эльфийских принцесс ...

Пусть пляски и песни моих дочерей

Тебя убаюкают, милый, скорей ...

- Отец, слышишь тихий манящий напев?

Отец, видишь в сумраке призрачных дев?

Я слышу шум ветра, а вижу, поверь,

Повсюду седые проборы полей.

- А сам не придешь, говорю не шутя,

Насильно тебя заберу я, дитя!

- Отец, отбиваться совсем нету сил.

Я люб королю, и меня он схватил.

Отец перепуган. Ребенок хрипит.

Взбешенная лошадь не чует копыт...

Под рев непогоды во двор впопыхах

Влетает ездок с мертвым сыном в руках.

            Erlkönig

Wer reitet so spät durch Nacht und Wind?

Es ist der Vater mit seinem Kind;

Er hat den Knaben wohl in dem Arm,

Er faßt ihn sicher, er hält ihn warm.

"Mein Sohn, was birgst du so bang dein Gesicht?"

–"Siehst, Vater, du den Erlkönig nicht?

Den Erlenkönig mit Kron und Schweif?"

–"Mein Sohn, es ist ein Nebelstreif."

"Du liebes Kind, komm, geh mit mir!

Gar schöne Spiele spiel' ich mit dir;

Manch' bunte Blumen sind an dem Strand,

Meine Mutter hat manch gülden Gewand." –

"Mein Vater, mein Vater, und hörest du nicht,

Was Erlenkönig mir leise verspricht?"

–"Sei ruhig, bleibe ruhig, mein Kind;

In dürren Blättern säuselt der Wind." –

"Willst, feiner Knabe, du mit mir gehn?

Meine Töchter sollen dich warten schön;

Meine Töchter führen den nächtlichen Reihn,

Und wiegen und tanzen und singen dich ein." –

"Mein Vater, mein Vater, und siehst du nicht dort

Erlkönigs Töchter am düstern Ort?"

–"Mein Sohn, mein Sohn, ich seh' es genau:

Es scheinen die alten Weiden so grau. –"

"Ich liebe dich, mich reizt deine schöne Gestalt;

Und bist du nicht willig, so brauch' ich Gewalt."

–"Mein Vater, mein Vater, jetzt faßt er mich an!

Erlkönig hat mir ein Leids getan!" –

Dem Vater grauset's, er reitet geschwind,

Er hält in Armen das ächzende Kind,

Erreicht den Hof mit Müh' und Not;

In seinen Armen das Kind war tot.

Каков Акунин, таково и собрание

Ушла из "друзей" Акунина. Давно уже хотелось...Видимо такие, как я, друзья ему не нужны. Народ пыжится в самовыпячивании, и выпячивает его старые постулаты безо всякого смысла...Писатель такого масштаба особенно должен следить за произносимым. Прорастает ОНО в неумной голове так уродливо((((Тема сегодня была - исторический роман. И всего-то я написала, что хотелось бы прочитать хороший роман про Ивана Третьего...Нет, на мой взгляд такого...Но надобно любить ИСТОРИЮ вокруг этого времени...Тетя в шляпке что написала в ответ? Она переспросила меня, тупую православную,( наверное, по ее мнению и права кстати).: "что любить? Византию? Морейскую деспотию?"
Бабы дуры, может быть, на самом деле...По крайней мере, встречаются...Благородное собрание или собрание благородных девиц?
Ну и ладно с ними со всеми...Акунину нужны такие вот читательницы - попугаихи в шляпках. А мне, по ныняшнему времени, совсем не хочется со шляпками спорить.
А я -то писала ему, что де все мои четверо многоязычных детей почитают его, что по нему русский язык учили, что мы все его книжки чуть ли не наизусть знаем...Очевидно, вот этого ему меньше всего надо...А приветствуются только люди с плакатами, которые на болото ходят. Тьфу. противно...Хотя, по большому счету, Акунин тут вообще ни при чем! Но каков Акунин, таково и собрание(((
Любовь к истории...